Модернизация экономики России должна проводиться на основе новых технологий и кардинальным образом изменить внутреннюю экономическую структуру государства, заявил Дмитрий Медведев, открывая встречу.

Глава государства указал на необходимость смены сырьевого профиля экономики. Нужно вкладывать деньги в технологическое перевооружение, в инновационную экономику, констатировал Президент.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Дорогие друзья! Я рад сегодня побывать здесь, у вас и поговорить, естественно.

Я много, долго, 10 лет практически, читал лекции – правда, в другом учебном заведении, вы знаете, в Санкт-Петербургском университете. Делать это я люблю, особенно по юридической профессии, которая мне близка до сих пор. Но сегодня я никаких лекций, конечно, читать не буду, поэтому своё вступительное слово максимально сокращу. Я так понимаю, и вам интереснее какие-то вопросы задать и получить на них ответы. Да и мне, честно говоря, приятнее отвечать на них, чем делать какие-то нудные вступления.

Скажу только одно: мы с коллегами сегодня приехали в Томск для того, чтобы позаниматься, может быть, самой главной темой, стоящей в повестке дня нашего государства, а именно модернизацией нашей экономики. Модернизацией, которая должна проводиться на основе новых технологий, инноваций и которая должна кардинальным образом изменить внутреннюю экономическую структуру нашего государства, нашего общества. Дело это довольно сложное, экономика у нас тяжёлая. При этом объём национальных богатств, природных богатств – гигантский, и мы, строго говоря, долгие годы этим вообще не занимались: занимались добычей полезных ископаемых, их лёгкой переработкой и последующей отправкой за границу, для того чтобы получать деньги. Всё это давало нам неплохой доход и позволяло жить, и жить неплохо, до кризиса во всяком случае.

Кризис в значительной мере всё расставил по местам, показал, что у сырьевого роста нет будущего, а раз нет будущего – значит,  нужно вкладывать деньги в технологическое перевооружение, инвестиции в инновационную экономику – в общем, то, о чём много сейчас говорят с экранов телевизоров, много пишут в газетах и достаточно много обсуждают в интернете и других коммуникативных средах.

Я, естественно, готов ответить на любые ваши вопросы; надеюсь, они будут интересными.

Мне приятно, что вы оценили мою краткость. (Смех.)

Мне придётся действовать самым простым образом: я буду показывать рукой и – я вас лично не знаю – буду говорить «Вы».

Пожалуйста, поднимайте руки. Давайте, Вы.

ВОПРОС (Е.Емельянова): Вы сегодня говорили об инновациях. Я являюсь студенткой, которая обучается в групповом проектном обучении. Мы разрабатываем свои проекты, идеи какие то. Дальше наш проект отправляется в бизнес-инкубатор. Нам есть где выставляться, но, к сожалению, нет технологического бизнес-инкубатора. В своё время эта идея была поддержана государством, было закуплено оборудование, есть место, где его размещать. Но, к сожалению, на сегодняшний день не хватает 90 миллионов рублей…

Смотрите также:

• Все материалы о поездке в Томскую область 11 февраля 2010 года → Поездки по стране

Д.МЕДВЕДЕВ: Как приятно! Я думал, Вы мне что-то сформулируете. Так, ну и что?

Е.ЕМЕЛЬЯНОВА: …для того, чтобы подвести коммуникации к зданию, в котором бы это возможно было располагать. Возможно ли возобновление поддержки?

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, возможно. Министр финансов здесь? Спрятался. Есть Министр образования. Где это находится?

Е.ЕМЕЛЬЯНОВА: ТУСУР – площадь Южная, новый корпус.

Д.МЕДВЕДЕВ: Андрей Александрович, записывайте. Потом передадите для обсуждения с Министром финансов и с другими коллегами.

Вы же понимаете, в прошлом году у нас произошли очень серьёзные, я бы сказал –драматические изменения в экономике. С одной стороны, это натолкнуло нас на необходимость активного инновационного роста, а с другой стороны – многие проекты просто оказались заморожены. Я не знаю, с этим ли связано, что не достроили, – скорее всего, с этим, – будем возвращаться к финансированию; может быть, не сразу же, а step by step, но в любом случае этим заниматься необходимо.

Но Вы отметились по теме. Можете зачёт поставить себе и Вашим коллегам, которые тоже с Вами, видимо, об этом говорили.

Пожалуйста, теперь мужчинам. Ну, давайте Вам.

ВОПРОС: Дмитрий Анатольевич. Во время перестройки из России уехали многие крупные учёные, которые сейчас являются нашими конкурентами. Что Вы планируете делать, для того чтобы в дальнейшем избежать такой ситуации? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Насильственно вернуть тех, кто уехал, и опустить железный занавес, чтобы не разъехались снова. (Смех.)

Ну что я намереваюсь делать? Вы же понимаете, что можно делать: создавать привлекательные условия для жизни. И это наша общая задача. Это не только я должен делать. Вот сидит губернатор, полномочный представитель, ректор, Министр, другие коллеги, которые занимаются всем этим. Надо создавать нормальные привлекательные условия для жизни.

Мы вчера летели в самолёте, и я вместе с коллегами обсуждал инновационную тему, а там присутствовали ключевые сотрудники Правительства и Администрации Президента России. О чём мы говорили (достаточно показательный пример для меня был): какая-то наша выдающаяся девушка сначала уехала туда, там поработала. Видимо, надоело там всё, вернулась в Россию. В принципе ей всё понравилось, деньги уже более-менее приемлемые, готовы решить жилищную проблему, но возникает только один вопрос: инфраструктура занятия любимым делом, то есть инфраструктура занятия наукой. А вот с этим огромная проблема. И в качестве примера приводится следующее. Она говорит: если я хочу что-то заказать – дело не в том, что в России на это денег нет, деньги какие-то появились, – но в Америке я просто набираю это на компьютере, отправляю заявку через существующую систему коммуникации, по интернету, и на следующий день мне это все привозят, максимум – через 3–5 дней. А у нас я сначала иду в бухгалтерию, потом иду в материально-технический отдел, потом иду к проректору или замдиректора института по экономическим, хозяйственным вопросам, потом иду к директору института, потом мы отправляем заявку – и, может быть, через полгода я эти приборы получу. Вот в чём разница.

Понимаете: различие уже не в том, что мало платят или что невозможно жилищную проблему решить, уже это решается (не так быстро, конечно, как нам хотелось бы), а именно в том, что невозможно активно заниматься любимым делом. И вот это меня, честно говоря, настораживает даже больше, чем неспособность платить высокую зарплату. Ещё раз повторяю: при наличии финансов в государстве и нормальных отношениях с бизнесом эта проблема решаема. Точно так же, как и проблема жилья. А вот инфраструктура – у нас в головах. И до тех пор, пока мы не откажемся сами от такой системы принятия решений, допустим, по закупке оборудования, не предоставим, допустим, учёному или молодому руководителю лаборатории какой-то лимит финансирования, в рамках которого он будет самостоятельно этими деньгами распоряжаться, вот так и будут тогда возвращаться туда. Ну а те, кто выпускается здесь, будут думать о том, чтобы уехать.

Давайте, я буду двигаться по секторам. Пожалуйста, Вы.

ВОПРОС: Во-первых, хочется выразить вам благодарность за то, что государство поддерживает такие программы как «У.М.Н.И.К.» и «Старт», с помощью фонда содействия. В Томске у нас уже более 200 «умников», открылось более 100 малых инновационных предприятий по программе «Старт». Часть из них уже по 217-му закону.

Как известно, по «Умнику» молодой инноватор получает 400 тысяч рублей. После этого он может создать предприятие и получить по программе «Старт» до 6 миллионов. Проблема заключается в том, что для масштабных, больших, грандиозных проектов этих денег явно недостаточно. С другой стороны – есть проекты, которые действительно нужны стране, но сложно коммерциализуемы. Например, моё предприятие разрабатывает проект интернета третьего поколения для города Томска. Спасибо обладминистрации, спасибо родному вузу, спасибо Томскому научному центру, что поддерживаете. Но этих ресурсов недостаточно. Скажите, какие есть механизмы, чтобы получить эти ресурсы? К кому обратиться, как получить? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Механизмы Вы как раз перечислили, которые на сегодняшний день существуют, у нас каких-то сверхъестественных новых механизмов не появилось. Но я, собственно, сюда и приехал с большим количеством чиновников и бизнесменов, для того чтобы обсудить эти новые механизмы. После того как я пообщаюсь с вами, у нас будет заседание Комиссии по технологическому развитию, где мы как раз и будем обсуждать вопросы финансирования такого рода проектов по линии частного бизнеса.

Не так давно я с крупными госкомпаниями встречался, а теперь – с частными компаниями. Нужно их заинтересовать принимать участие во всех этих делах. Как это сделать? Это не самая простая вещь. Не самая простая. Но с другой стороны, наш частный бизнес – мы все к нему хорошо относимся, ценим его, но он всё-таки должен понимать свою ответственность перед страной и перед будущим нашего государства.

В чём эта ответственность заключается? Не только в том, чтобы, допустим, выплачивать нормальную заработную плату, какие-то инвестиции проводить, а в том, чтобы правильно определять приоритеты. Есть крупные компании – они, кстати, все здесь, в стенах этого университета, можете кого-нибудь отловить, Алекперов [Вагит Юсуфович, президент компании «ЛУКОЙЛ»] гуляет по коридору, другие товарищи тоже – они много вкладывают денег в развитие собственного бизнеса. Причём это может быть высокодоходный бизнес, нефтяной или газовый, но они должны заниматься и технологическим перевооружением и, на мой взгляд, параллельно развивать некоторые другие проекты (так, как это во всём мире происходит) – может быть, даже непрофильные. Но это, если хотите, элемент социальной ответственности, это то бремя, которое на них должно ложиться. Но это нельзя применять или возлагать при помощи актов государства, просто сказать: «Сюда, и всё». Иногда можно порекомендовать что-то, но это не очень эффективно. Просто нужно, чтобы они внутри были к этому готовы. Это первое.

Второе, что не менее важно, должна быть система налоговых стимулов, которую мы сегодня тоже будем обсуждать, – налоговых стимулов, таможенных стимулов, стимулов вкладывать деньги в соответствующие направления.

По поводу того, как финансировать трудно коммерциализуемые проекты. Знаете, я думаю, что мы иногда преувеличиваем эти трудности или, во всяком случае, специально прячемся за них для того, чтобы не предоставлять финансирование. Потому что практически любой проект, на мой взгляд, если он под собой имеет какую-то интересную идею, можно коммерциализовать. Просто нужно правильных людей найти и правильным образом растолковать эту идею.

Вы сказали о финансировании интернета третьего поколения. Мне представляется, что сейчас эта тема вполне актуальная, это не что-то сверхъестественное, это не что-то из области абсолютно фундаментальной науки, которая может выстрелить через 50 лет, хотя, вы знаете, иногда прогнозы меняются, и учёные ошибаются, и бизнесмены ошибаются, но уж под это точно можно деньги найти. Если не найдёте, обращайтесь сначала сюда, а потом сюда.

РЕПЛИКА: Интернет третьего поколения – это как раз инструмент для реализации инновационной экономики, о которой много говорится.

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно. Могу вам сказать откровенно, когда я общаюсь с частным бизнесом, я почти всех их агитирую вкладывать деньги в новые сферы, в новую экономику – и, как ни странно, некоторые поддаются уговорам. Даже в интернет-технологии за последнее время представители крупного бизнеса (сейчас не буду никому рекламу делать) просто на моих глазах и при небольшой поддержке вложили уже сотни миллионов долларов в нашей стране. Это наши бизнесмены, которые никогда не занимались этим, подчёркиваю. Это не те, кто профильно занимается этим лет десять, – это именно компании, которые занимались традиционными видами нашей экономики: это нефтянка, металлургия и так далее.

Нужно девушкам дать слово. Пожалуйста, Вы.

ВОПРОС: Замечательный лозунг – «Томск – студенческая столица Сибири», в связи с этим поднимался вопрос о строительстве студенческого кампуса в Томске. Студентами разрабатывается проект строительства такого кампуса в Томске. Я хотела бы узнать, какие шаги необходимо сделать, чтобы данный проект стал реальным? Как привлечь финансирование для строительства данного объекта в Томске?

Д.МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что всё в ваших руках, в руках руководства области и в руках соответствующего руководства университетов.

Насчёт кампуса, насколько я помню, мы даже проект смотрели насколько лет назад по кампусу. Он большой и довольно дорогостоящий. Я помню, мы около стендов стояли. Поэтому, мне представляется, что нужно делать: нужно просто пытаться реализовывать его частями. Мы сразу не сможем запустить строительство всего кампуса. Но для того чтобы начать стройку, надо создать государственно-частное партнёрство, привлечь возможных инвесторов из частного бизнеса, но и те государственные деньги, которые у нас на это есть. Конечно, мы чуда не совершим, но если мы начнём, допустим, строить с каких-то объектов, всё тогда должно получиться. Самое главное, чтобы что-то было сделано. Вот, пожалуй, всё, что я могу вам сказать. Что для этого нужно сделать? Энергию приложить – энергию приложить и государственную волю. Так, Виктор Мельхиорович [Кресс, губернатор Томской области]?

ВОПРОС: У меня жизненный вопрос.

Д.МЕДВЕДЕВ: А все остальные были так, непонятно о чём. Время зря теряли. (Смех.)

ВОПРОС: Сегодня остро стоит проблема, связанная с доступностью жилья. Дмитрий Анатольевич, почему Вы не закладываете в фундамент в качестве национальной идеи обеспечение всех жителей нашей страны доступным, малогабаритным комфортным жильём.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да я только и делаю, что закладываю этот фундамент. Вы что, Любовь? Мне даже как-то неловко это слышать. Я, по-моему, ещё когда в Правительстве был, все уши прожужжал в отношении малогабаритного, доступного, одноэтажного или двухэтажного жилья. Только этим и занимаемся. Просто, к сожалению, очень быстро это не делается. За последние годы в головах наших людей произошёл довольно серьёзный сдвиг. Ещё лет пять-семь назад все стремились приобрести жильё в квартирах. Сейчас уже многие люди готовы к тому, чтобы создавать свой дом, лишь бы деньги под это были. Вы помните, может быть, а если не помните, я расскажу.

Некоторое время назад начал реализовываться национальный проект «Доступное жильё». Я лично этим занимался. И занимаюсь до сих пор. Конечно, мы не обеспечили всех, кто имеет такую потребность, жильём. Но сдвиг довольно серьёзный. Потому что мы, во-первых, создали инструмент  – он, правда, в прошлом году прогнулся, я имею в виду ипотеку, но тем не менее этот инструмент есть. В тот момент, когда я начинал этим заниматься, у нас это слово было ругательством. А сейчас все знают, что такое ипотека. Да, говорят – это дорого. Но в принципе уже все понимают, что при помощи ипотеки можно решить жилищную проблему. Мы сегодня с Виктором Мельхиоровичем говорили об ипотеке, которая субсидируется за счёт бюджета для бюджетников, допустим, в Томске. Понятно, это тоже один из способов. В принципе, по-хорошему, в будущем нужно, чтобы ипотечный кредит стоил столько, сколько он стоит во всём мире. Но эта проблема, конечно, сегодня ограничивается кризисом и той ставкой кредитной, которая существует. Мы будем последовательно снижать ипотечную ставку. Она сейчас, конечно, очень высока. Я думаю, что, если мы хотя бы выйдем на докризисную ставку, это как-то будет работать. Я думаю что 10,5–11 процентов для нашей страны уже ничего. Но, по-хорошему, оптимальной ставкой во всем мире считается 6–8 процентов. Эта ставка зависит от макроэкономических условий в нашей стране, в том числе от инфляции. В прошлом году она довольно серьёзно снизилась. Я надеюсь, что и в этом году будет происходить снижение. Если снизится инфляционная составляющая, мы сможем ещё ниже опустить ставку рефинансирования Центробанка, и тогда кредитная ставка и ставка по ипотеке, она тоже будет более-менее приемлемой. Это, конечно, не единственный инструмент, но он очень важный. В том числе и льготные ипотеки, когда часть кредитной ставки покрывается за счёт бюджетного финансирования. Я думаю, что это самое главное, что нужно делать.

А что касается программы доступного жилья и программы строительства индивидуального жилья, я думаю, это сейчас лозунг практически любого региона, все этим занимаются. С разными успехами. У вас одни успехи. Есть регионы, в которых преимущественно строится индивидуальное жильё [в противовес] к многоквартирным домам. В Белгородской области почти всё жильё, которое вводится, процентов 70–75, – это уже индивидуальное жильё. Это очень хорошо, потому что в нашей стране нужно внедрять именно этот способ расселения. У нас большая страна, и нельзя всем ютиться в квартирах. Нужно обязательно расселяться по всему государству.

РЕПЛИКА: Я хотела бы дополнить: как наши родители гордятся «хрущёвками», в своё время полученными во времена Хрущёва! Я бы хотела, чтобы наше поколение со временем гордилось «медведевскими апартаментами». (Смех.)

Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен. Кстати, когда «хрущёвки» возникли, никто ими особо не гордился. Более того, вы, наверное, не помните этого, когда рассуждали на тему того, кто где живёт: это «хрущёвка», плохая, бросовая площадь… Но на самом деле, надо отдать должное Хрущёву и тем решениям, которые были приняты тогда, потому что в нашей стране в тот период вообще практически не было индивидуального жилья, жилья, которое предоставляется семье. Все жили в коммуналках. За счёт тех строек, которые были начаты в конце 50-х – начале 60-х годов, значительная часть нашей страны расселилась по малогабаритным, неудобным, маленьким, но всё-таки индивидуальным, своим квартирам. Это было сделано на прежних принципах. Распределять квартиры мы уже не будем. Поэтому для того, чтобы получить комфортабельное жильё, «медведевские апартаменты», нужно ещё голову немножко приложить, нужно постараться сделать так, чтобы найти своё место в жизни, чтобы получить источник дохода. Я считаю, что это абсолютно правильно и справедливо. Но, конечно, государство должно создать условия для получения образования, для получения последующего заработка и для получения кредитного инструмента, который может быть применим для получения жилья. Вот это обязанность государства, мы этим займемся.

ВОПРОС: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, среди пяти основных направлений инновационного развития экономики Вы назвали медицинские технологии, по которым в настоящее время реализуется нацпроект «Здоровье». С помощью этого проекта, конечно, переоборудованы и переоснащены и больницы, и клиники, но этот проект требует и квалифицированных кадров, и специалистов, способных работать на этом современном оборудовании.

Д.МЕДВЕДЕВ: Точно.

ВОПРОС: Такая же проблема стоит и в фармацевтической отрасли, задача которой всё-таки импортозамещение и доступность лекарственных препаратов. Наверное, эту основную задачу решит конкурс национальных исследовательских университетов. Один медицинский вуз смог войти в число финалистов, но, к сожалению и к моему профессиональному разочарованию, всё-таки было отдано предпочтение техническим вузам. И, наверное, было бы неправильно конкурировать медицине с техническими специальностями. Каковы перспективы медицинской отрасли в возможности нашего перевооружения?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, конкуренция – штука довольно жёсткая, я не знаю, насколько уместно медицинским вузам конкурировать с техническими вузами – в чём-то да, в чём-то, наверное, нет. Но вопрос заключается в том, что при помощи национальных университетов мы вряд ли решим ту проблему, о которой Вы говорите: она настолько большая и сложная, что, даже если мы создадим ещё пять или семь специализированных медицинских национальных университетов, мы всё равно этого не решим. Почему? Потому что проблема технического перевооружения не упирается только в кадры.

Кадры, безусловно, нужны, но, когда мы начали поставлять оборудование для поликлиник, для амбулаторно-поликлинической сети в рамках национального проекта, кадры были те же самые: и молодые врачи, и доктора преклонного возраста. Но что мне тогда очень понравилось и даже в известной степени поразило – это то, что они быстро научились работать на этом самом оборудовании. И когда я заезжал в какую-то небольшую деревню или в малонаселённые места и видел: стоят довольно сложные приборы и ходят бабульки, которые казалось, до этого в руках держали только градусник и другие элементарные приборы, – они довольно ловко всем этим манипулируют. Это означает что у нас люди обучаемые, талантливые, толковые. Поэтому проблема не только кадровая, но я согласен, что, конечно, нужно и на кадровое обеспечение обратить самое пристальное внимание. И национальные университеты здесь – один из ресурсов, но не единственный, а более того, на мой взгляд, даже если медицинский вуз не имеет статуса национального университета, он может выпускать блестящих специалистов, врачей. Вы же не в национальном университете учились – Вы себя считаете хорошим специалистом? Ну вот, значит, всё в порядке. Поэтому кадры – это важно, это, действительно, может быть, важнейшая составляющая успеха, но нужно создавать ещё и соответствующие формы, в которых будет происходить технологическое перевооружение медицины.

Вот Вы упомянули импортозамещение и фармацевтику. Это очень трудная отрасль, потому что в советский период мы выпускали много своих лекарств посредственного качества, но эти лекарства распределялись практически по аптечной сети Союза ССР по фиксированным ценам, и был большой государственный заказ. Союз развалился – цены стали меняться, потому что предприятия вышли в рынок, и на наш внутренний фармацевтический рынок хлынул вал иностранных препаратов. Некоторые из них качественные, некоторые – не очень качественные, но факт тот, что, по сути, эти препараты уничтожили наш собственный фармацевтический рынок – и наш бизнес стал разваливаться. И наша задача сегодня, это приоритет (спасибо, что Вы о нём упомянули), – в рамках технологического развития нашего государства добавить денег, собственно, в нашу фармацевтическую промышленность, создать такие условия, чтобы создавались современные передовые предприятия, которые будут выпускать современные препараты.

Я когда начал немного интересоваться этой темой, был поражён одной цифрой, которая для меня была очень неожиданной. Во-первых, я не знал, сколько создаётся в год принципиально новых лекарств. Мне, как обывателю в этом вопросе, казалось, что их создают сотни, тысячи. Ничего подобного, принципиально новых препаратов в год создаётся в мире штук десять. И каждый этот препарат стоит приблизительно миллиард долларов. Для меня это было удивительно.

Почему я об этом говорю? Потому что мы должны научиться конкурировать и в этой сфере. Просто выпускать уже современные препараты на основе так называемых международных непатентованных наименований или выпускать так называемые дженерики (сами знаете, что это такое: это лекарства, которые соответствуют по своей химической формуле другим лекарствам, но выпускаются под другим названием и, как правило, фирмами из не очень популярных стран, за счёт чего у них стоимость ниже, чем у более известных лекарственных препаратов), так вот просто это наладить – это уже для нашей страны будет очень важно.

Я, кстати, вчера встречался с Министром здравоохранения, и она мне доложила, что у нас уже определён список из 50 наиболее важных стратегических препаратов, которые должны выпускаться в нашей стране. Всего их будет 56. И список из 500 препаратов, которые мы тоже обязаны выпускать в своей стране, – это так называемые основные препараты, которые, что называется, в каждой семье должны быть. Вот под эти списки и будут создаваться новые производства. Надеюсь, что это существенно изменит ситуацию.

Мы должны обеспечить лекарственную независимость нашей страны – по основным препаратам, конечно. По дорогим препаратам, по редким препаратам – вовсе необязательно их производить, их можно покупать.

Вы знаете, у нас есть и система оказания помощи по дорогостоящим препаратам, по семи так называемым нозологиям. И там как раз препараты дорогие: лечение отдельных пациентов, отдельных больных обходится в десятки и сотни тысяч долларов в год. Но это государство взяло на себя, и так, в общем, поступают во всём мире, потому что люди не способны такие деньги платить за лекарства.

ВОПРОС: Если модернизировать экономику за счёт науки, то необходимо модернизировать саму науку, причём в её зачаточном состоянии. То есть, на мой взгляд, это неприемлемо, когда студенты очень редких специальностей, например, как радиофизик, занимаются на оборудовании 50-летней давности, 30-летней давности. Если необходимы инновации – инновации должны быть уже в университете и должны исследоваться самими студентами в процессе обучения. Как эту проблему можно решить в ближайшее время? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ну как решить? Деньги в это вкладывать, другого рецепта нет. Отбирать мы ни у кого не сможем это современное оборудование. Значит, нужно деньги вкладывать.

За последнее время мы всё-таки, объективности ради надо признать, кое-что сделали в этом направлении, во всяком случае в рамках того же самого нацпроекта и последующих решений. В общей сложности на перевооружение технической базы университеты получили более миллиарда долларов. Короче говоря, это уже немало. Но это не значит, что у нас исчезло старое оборудование. Я, собственно, с этого начал.

Конечно, невозможно учиться в современном университете, используя оборудование 30–50-летней давности. Это не значит, что это за последнее время образовалось, на самом деле, когда я учился (я правда на гуманитарном факультете учился, но я одно время работал у отца в технологическом институте и вообще просто смотрел за тем, как происходит учёба в конце 70-х – начале 80-х годов), старья и тогда было очень много, идеализировать не следует. Но сейчас, конечно, нужно обязательно вкладывать деньги в современное лабораторное оборудование. Для этого государство будет продолжать бюджетное финансирование, но помимо этого, я надеюсь, всё-таки будут начинать развиваться университетские эндаументы, о которых мы не так давно принимали решения, и будут вкладываться деньги в лабораторную базу, и вообще в университетскую материальную базу со стороны частных спонсоров и просто даже выпускников университета. Во всем мире это очень серьёзный ресурс.

Вот мы вчера ехали, как раз рассуждали в отношении эндаументов, допустим, американских. Понятно, нам до них ещё очень далеко. Но с чего-то начинать надо. Не помню где, цифра эндаументов была порядка 30 миллиардов. В Гарварде.

Что такое 30 миллиардов долларов эндаумента? Если даже взять 5-процентный годовой доход, а вы знаете, эндаумент обычно не расходуется, это просто финансовая база, на которую получаются доходы, можно прикинуть: 5 процентов от 30 миллиардов – это полтора миллиарда долларов. Полтора миллиарда долларов просто возникает за счёт доходов на этот эндаумент.

Даже если наши ведущие университеты создадут эндаументы хотя бы по 100 миллионов долларов – уже будет здорово. И вот это, мне кажется, очень важная вещь. Я призывал и призываю всех наших крупных бизнесменов просто вкладываться в родные вузы. И они это делают. У каждого университета есть своя бизнес-диаспора, которая когда-то была с ним связана. Мне кажется, совершенно нормально, честно, если люди, которые любят свою альма-матер, придут и положат деньги. Не обязательно миллионы, но какие-то деньги.

Я об этом неоднократно говорил: знаете, у нас чувство какой-то закомплексованности в отношении пожертвований. За границей выпускник не считает зазорным родному университету отправить в конверте доллар. У нас скажут: «Ну ты что, совсем, что ли? Какой там доллар?! Это издевательство». А на самом деле благотворительность начинается с малого. И у университетов должна быть своя поддержка, не только бюджетная.

Вопрос в пропорциях. Наверное, финансирование, скажем, перевооружения материальной базы университета должно идти в большей степени за счёт государства и в меньшей степени – за счёт частных пожертвований. Но они тоже должны быть. Не говоря уже о малых предприятиях. Мы только что ходили по университету, смотрели, как работают эти малые предприятия, созданные по недавно принятому закону, и я, честно говоря, с радостью услышал, что уже немалое количество здесь создано малых предприятий. Сколько у вас? 10. Да, и 3 в этом году. Если университеты будут создавать их, это тоже дополнительная возможность поменять лабораторную базу. Потому что за счёт этого можно приобретать оборудование. Вот из разных источников нужно это делать.

Я Вам обещал – обещание нужно исполнять.

Пожалуйста.

ВОПРОС: Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич. Если говорить об атомной промышленности, то так же остро стоят проблемы развития и продвижения инновационных разработок. При этом в силу своей специфики данная технология относится к так называемым технологиям двойного назначения, что существенно затрудняет работу инновационных компаний. В частности, приведу пример – это технологии получения фтора. Вопрос в чём: существует ли возможность хотя бы в рамках СНГ упростить механизм взаимодействия между инновационными предприятиями в сфере развития взаимодействия в данных технологиях?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы имеете в виду взаимодействие наших предприятий ядерного цикла в целом и эсэнгэшный? Или что?

ВОПРОС: Нет, здесь речь идёт о малых инновационных компаниях, данные процессы в которых являются побочными, в атомной энергетике, когда их возможно адаптировать и построить на них инновационный наукоёмкий бизнес.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если Вы мне задаете вопрос, существует ли возможность, я Вам сразу отвечу, что существует точно. Потому что наша бюрократия уникальна, и можно испортить практически любое начинание. То, что это можно упростить, у меня сомнений не вызывает. У нас сегодня, по-моему, нет здесь Сергея Кириенко, но есть другие уважаемые товарищи, я просто дам поручение, чтобы они подумали, что можно сделать для того, чтобы эту сферу максимально дебюрократизировать, но, конечно, при понимании того, о чём Вы сказали, – что это сфера двойных технологий, и свои интересы мы должны блюсти.

Ну что? Мы на этот фланг уйдём: здесь точно никто не спрашивал.

Вы так улыбаетесь чудесно. Вы, да.

ВОПРОС: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, скажите, пожалуйста, какие качества характера помогли Вам достичь успеха в жизни? Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Хороший вопрос. Вредность. Да нет, я шучу, конечно. Я не вредный – я хороший. (Аплодисменты.)

Если говорить серьезно, то достаточно очевидные качества помогают любому человеку достигать успеха. Это упорство. Оно иногда даже может переходить в упрямство, в чём я, кстати, тоже не вижу большой беды, если это на благие цели расходуется, что называется. Но вот упорство мне кажется исключительно важным качеством для того, чтобы достичь жизненного успеха, это с одной стороны. С другой стороны – нужно голову прикладывать ко всему, что ты делаешь, стараться просчитывать последствия собственных поступков. Вот если так поступать, то тогда всё будет хорошо, я вам этого желаю.

Вот над Министром нашего образования и науки – молодой человек.

ВОПРОС: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, меня как студента медико-биологического факультета интересует такой вопрос: скажите, пожалуйста, как лично Вы видите будущее научных исследований и разработок в области биотехнологии в России?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мне бы хотелось, чтобы наши исследования в области биотехнологии вышли на мировой уровень, потому что биотехнологии, судя по тем популярным публикациям, которые я могу прочитать и освоить, это всё-таки, по сути, то, что будет формировать научный облик нашей планеты в XXI веке. Поэтому я надеюсь, что мы сможем придать этой работе системный характер. Собственно, поэтому в том числе исследования в этой сфере отнесены к числу приоритетов, которыми мы занимаемся.

Но истина всегда конкретна, поэтому опять же нужно вкладывать в это деньги и, на мой взгляд, заинтересовывать в этих технологиях бизнес. Потому как надежда на государство – это важная штука, но нужно, чтобы крупные компании, в том числе компании, которые занимаются выпуском лекарственных препаратов, компании, которые, казалось бы, занимаются вообще другими вопросами, не связанными с биотехнологиями, вкладывали сюда свои копеечки.

И это ещё и такая воспитательная вещь. Тот, кто вложил деньги в какой-то бизнес-процесс, обязательно будет стараться довести его до логического завершения. Почему я очень рассчитываю именно на приход частных инвестиций? Государство – довольно скверный инвестор: государство может взять масштабом, сконцентрировать большие деньги, но потом государство неспособно проконтролировать, что с этими деньгами происходит. Во всяком случае у нас этот опыт пока скорее негативный. А вот частный инвестор, даже если он пожертвовал пять тысяч рублей, всё равно будет очень внимательно следить за тем, куда его деньги пошли. Поэтому такой синтез между государственными инвестициями и частными инвестициями для биотехнологии, как и для других, конечно, приоритетных сфер, мне представляется абсолютно правильным.

Что касается отдельных направлений биотехнологий, то здесь мне, наверное, трудно что-то сказать, Вы это сами лучше меня знаете, куда лучше вкладывать деньги, что с этим делать. Если получится – подскажете потом.

ВОПРОС: Здравствуйте, уважаемый господин Президент. Я гражданин Вьетнама, магистрант факультета автоматики и вычислительной техники ТПУ. У меня такой вопрос: я знаю, что на нашей кафедре выполняются хоздоговорные научные работы, но, к сожалению, у нас, иностранных студентов, нет возможности трудоустройства во время учебы. Не могли бы Вы разобраться в этом вопросе?

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Интересная информация, спасибо. Во-первых, я хотел бы сказать, что Вы блестяще владеете языком, это всегда приятно для тех, кто в основном на этом языке разговаривает. Это означает, что Вы трудолюбивый студент и у Вас есть то самое качество, о котором меня спрашивали, – это упорство в достижении цели.

В отношении хоздоговорных тем. Честно сказать, я об этом не знал. Это какое-то ограничение, которое существует в рамках законодательства, Андрей Александрович?

А.ФУРСЕНКО: (без микрофона) …

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, я думаю, что это абсолютно правильная постановка вопроса, потому что наши иностранные студенты – это такие же студенты российских вузов, которые, кстати, находятся и в ещё более трудных условиях, чем наши студенты, потому что это всё-таки не родная страна.

Давайте сделаем поручение на эту тему – подумать об изменении миграционных правил именно для студентов, потому что я надеюсь, что речь пойдёт о хоздоговорных темах, а не о том, чтобы открыть параллельный бизнес по торговле предметами широкого потребления. (Смех.)

Если это хоздоговорные темы на кафедре, то это точно не те темы, по которым государству следует вводить ограничение. Позанимайтесь этим вместе с Министерством внутренних дел, миграционной службой и с МИДом тоже.

(Продолжение следует.)

Источник